Врожденная болезнь киберпанка как жанра состоит в том, что в нем всегда рисуется ультра-либертарианский ад, который всегда выглядит как левоанархистский рай. К высочайшим технологиям есть доступ у распоследнего бомжа. АКАБы в приватную жизнь не лезут, бо страшно выехать за пределы правительственных кварталов. За пределами правительственных кварталов установлено подлинное народовластие и сплошная парижская коммуна. Как хакнуть систему видеонаблюдения в ближайшем офисном бизнес-центре знает каждый дворовой хулиган, т. е. передовые знания настолько доступны, что перестали представлять собой какую-либо ценность. Либидо высвобождено, секс уже даже не товар, а приложение в плей-маркете. Корпорациям и ченболям дают по морде, нанося жесточайшие убытки. Просто потому, что корпорации и ченболи - это зло. Все население самозанято, все общество бесклассовое. Дедушка Маркс милуется. Только как бы не так. Вряд ли возможно развитие технологий, если за полвека миром пронеслось четыре глобальных войны со спорадическим применением оружия массового поражения. Тут сценаристы "Киберпанка 2077" дали основного маху: при таком бэкграунде борьба будет вестись не за биочипы, а за воду и продовольствие. За 120 лет прорывного развития медицины сейчас на хирурга все еще нужно учиться шесть лет, после чего тебе еще лет пять будут доверять только грыжи и аппендициты. Поэтому не мечтайте о том, что через 56 лет с наступлением киберпанка искусственные глаза можно будет вставить в каждой стоматологии. Это блажь. За 70 лет с момента изобретения первых ЭВМ половина людей могут разобраться разве что в кнопочных звонилках. Не обольщайтесь насчет того, что завтра все научаться калибровать нейроимпланты: и через 50, и через 100 лет это будет далеко не общедоступно. При всей нынешней массовости спроса самая галимая китайская труба, годная только для звонков и фейсбука, не обходится дешевле $100. Цены на новые айфоны и видеокарты все знают. Фантасты и нарративные дизайнеры, берясь за киберпанк, сразу попадают в ловушку. Приходится изображать правый тоталитаризм как левый анархизм и страшный постапокалипсис как веселый декаданс, блымающий неоном и голограммами с голыми бабами. Но жанр бессмертен. Тут редакция похожа на индейцев, продающих родной вигвам за бусы. Нас легко подкупить двумя вещами: Клинтом Иствудом, к которому фоном идет Эннио Морриконе, и Кеану Ривзом, на саундтреке к которому поет Трент Резнор. Петр Сергеевич