Игорь Бигдан (ibigdan) wrote,
Игорь Бигдан
ibigdan

Categories:

НЕ ДАЙ БОГ УВИДЕТЬ НЬЮ-ЙОРКСКИЙ БУНТ...

ЭПИГРАФ:
... сравнительное благополучие рабочего, выколачивающего прожиточный минимум; несбыточная надежда на богатство в будущем, смакуемая усердными описаниями вышедших из чистильщиков миллиардеров; настоящие военные крепости на углах многих улиц — и грозное слово «депортация» далеко отдаляют какие бы то ни было веские надежды на революционные взрывы в Америке.
© Владимир Маяковский, «Моё открытие Америки»


Человеку, не живущему в Нью-Йорке, очень сложно объяснить словами размеры этого города.

И уж точно совершенно невозможно втолковать, что даже если в Урюпинске круглосуточно показывают одну, но снятую со всех разных ракурсов полицейскую машину в огне, то это не означает, что лично ты, выглянув сейчас в своё окно, увидишь истекающего кровью городового, залп «Авроры», матроса Железняка с его бессмертным «Караул устал!» — и что там еще полагается видеть в окно при революциях?..

Говорю же: город немного большой...

А ещё Нью-Йорк — город, слабо приспособленный к революциям. Непродуманный он в этом смысле. Не только размерами, но и островной разбросанностью и совершенной непассионарностью основной части населения.

Хотя ту же самую горящую полицейскую машину показывают, будем честными, не только в Урюпинске, но и в самом Нью-Йорке, уже по американскому телевидению. И тоже круглосуточно.

Это очень помогает всяким истеричным девушкам разносить вопли типа «Мы все умрём!». Хотя даже самые «революцьонно-неугомонные», как писал Блок, девушки признают, что тут вполне бывает так: на одной нью-йоркской улице Адъ и Езраиль, а на параллельной — дымится одна урна, потому что туда еще днем кинули окурок (это не красивый образ, это я сегодня почти дословно прочел в одном из т.н. «репортажей» в Фейсбуке).

Несколько утешает также, что истеричные девушки (независимо от их пола) — как правило, те же самые, которые еще с марта кричат, что мы все умрём от заразы, однако сами они не умерли и слава богу. Сегодня у них есть новый повод для нервов.

Кстати, лично я убежден, что одна из главных причин бунтов, «сотрясающих Америку», — это и серьёзные психологические, а иногда и психиатрические повреждения, вызванные карантином, нагнетанием паники и/или необходимостью сидеть взаперти, без работы и живого общения. Да и ношение масок — оно тоже немного подталкивает к анонимной вседозволенности.

Я вообще не понимаю, каким образом полиция, поймав мародёров, ограбивших несколько магазинов, будет теперь доказывать в суде, что грабили именно эти? Если на всех видеозаписях — бесполое орущее существо в чёрных очках, медицинской маске и натянутом по брови капюшоне-худи, а перед судьёй стоит милый гладко выбритый юноша в костюме и галстуке?

Тем не менее, сегодня в три часа дня по Восточному времени губернатор штата Эндрю Куомо ввёл в городе комендантский час с 11 вечера до 5 утра, а значит, власти решили, что лучше превентивно перебдеть, чем потом посткоитально разводить руками.

Это логично.

Тем не менее, за свою почти четырёхсотлетнюю историю Нью-Йорк точно видел и не такое. И давайте сегодня немного вспомним об основных бунтах в истории моего города...

***
1643-1645 ГОДЫ

Формально, самый первый большой бунт в истории Нью-Йорка можно еще считать «войной». Войной европейцев под предводительством голландского директора (так тогда называлась губернаторская должность) Виллема Кифта против коренного населения — индейцев. Однако в реальности и те, и другие были жителями нашего города и окрестностей, поэтому давайте говорить о бунте.

Голландские солдаты разгромили лагерь индейцев на нынешнем Стэйтен-айленде в отместку за кражу свиней. Правда, потом как-то неожиданно выяснилось, что животных украли другие голландские поселенцы, но индейцы-вэквезики уже были, мягко говоря, обижены. Голландец по имени Клаас Свитс, участвовавший в набеге, мирно крыл крышу в своем новом доме, когда индейцы расстреляли его из луков.

Директор Кифт был человеком невеликого ума. Поэтому не послушал орган управления с романтичным названием «12 мужчин» и приказал показательно наказать взбунтовавшихся индейцев.

25 февраля 1643 года через речку, в нынешнем Джерси-сити, 129 голландских солдат вырезали 120 индейцев, включая женщин и детей. Этот день получил название «Резня в Павонии».

Кроме сомнительного морального удовлетворения, директор Кифт получил в ответ невиданное единение индейских племён. Объединились даже те, кто раньше враждовал. 1 октября индейцы нанесли удар по колонии — большинство домов были сожжены, большая часть поселенцев — убиты, а остальные эвакуированы в Нью-Амстердам.

В течение двух с половиной лет объединённые племена наносили точечные удары и, если бы Голландия не прислала в помощь Кифту дополнительных солдат, у индейцев были все шансы победить. За эти два с половиной года погибло больше полутора тысяч человек, в основном, индейцев, но не только — европейцев погибло около двухсот. Согласитесь, не очень мало, если учесть, что в поселке Нью-Амстердам, который сегодня называется Нью-Йорк, обитало всего 250 жителей...

Перемирие было заключено 29 августа 1645 года, а конкретно провалившийся Кифт был снят с должности и увезен в Европу пред государевы очи. Правда, до очей он не доплыл — погиб в кораблекрушении, хотя сразу в нескольких источниках я встречал версию, что кораблекрушение случилось аккурат после того, как экс-директор был придушен подушкой, дабы не порочить венценосный взгляд Вильгельма II своими оправданиями. Или, что еще более вероятно, еще менее благосклонный взгляд директората Голландской Вест-Индской компании, сотрудником которой он являлся.

***
1712-1741 ГОДЫ

То, что в 1664 году будущий Нью-Йорк перешел от голландцев к англичанам, кардинальных перемен не принесло. Разве что для индейцев, количество которых вокруг Нью-Амстердама сократилось до считанных двухсот человек.

Англичане всё так же везли рабов откуда угодно, в основном из Африки и местностей вокруг Карибского моря. Но рабы, вопреки устоявшемуся мнению, вовсе не обязательно отличались цветом от «хозяев». Англичане не так давно покорили Ирландию, что привело к достаточно большому количеству белых рабов-ирландцев — ссыльных или перевезенных сюда владельцами. Хватало и бедноты — «инденчур» — которые продавали свою свободу, чтобы переехать в Америку и здесь её отработать.

Сегодня Нью-Йорк гордится, что принял Закон о постепенной отмене рабства ещё в 1799 году. Однако к началу XVIII века Нью-Йоркский невольничий рынок был одним из самых больших в Америке. Он располагался на восточном конце Уолл-стрит, возле порта.

Чуть менее четверти населения Нью-Йорка были рабами и, как говорится в плохих детективах, «пожар был неминуем». Ну, оно и загорелось...

В ночь с 6 на 7 апреля 1712 года 23 чернокожих раба вышли на улицу Мэйден-лэйн и, для начала, подожгли дом своего хозяина. Пока его гости разбегались, рабы методично их добивали — всего было убито 8 человек и еще 12 серьёзно ранено.

Губернатор Роберт Хантер поднял ополчение и уже утром большинство бунтующих были схвачены. Кроме шестерых, которые покончили с собой — им явно было легче, потому что с остальными не церемонились: после долгих пыток и колесования их головы еще долго украшали площадь Боулинг-Грин в центре.

Последствия бунта были серьёзными: закрыта единственная французская школа для рабов, для них были запрещены браки, собрания, совместные молитвы. Даже свободные чёрные в результате восстания потеряли право носить оружие и владеть землёй.

Но помогло это ненадолго.

К сороковым годам рабов в растущем Нью-Йорке было около двух с половиной тысяч человек. В марте и апреле 1741 года в Нижнем Манхэттене вспыхнула серия из 13 пожаров, самым первым и большим из которых был пожар 18 марта в форте Джордж, где жил губернатор Кларк. Был схвачен раб Каффи, потому что он «бежал от пожара».

16-летняя ирландская служанка Мэри Бёртон, которую примерно в те же дни поймали на краже, свидетельствовала на допросе о существовании масштабного совместного заговора чёрных и белых нью-йоркцев, жгущих дома, чтобы посеять панику, сместить власть и выбрать новых короля и губернатора.

Город ушёл в истерику.

Более двухсот человек были арестованы и обвинены в заговоре, 100 человек были повешены, сосланы или сожжены на костре. Двух предполагаемых главарей, раба Цезаря и белого сапожника и трактирщика Джона Хагсона, заколов, оставили гнить на публике. Семьдесят два человека были депортированы из Нью-Йорка, отправлены в Ньюфаундленд , на различные острова в Вест-Индии и на Мадейру.

Служанка Мэри Бертон получила от города за свои показания вознаграждение в размере 100 фунтов стерлингов, и на них она до конца жизни жила безбедно, не работая.

Напомню, что Тринадцатая поправка к Конституции США, запрещающая рабство, была принята в 1865 году, после Гражданской войны.

Последним её ратифицировал штат Миссисипи.

В 2013 году.

***
1776 ГОД

Революция же у нас тоже является бунтом, да? И даже называется так — если победили не революционеры.

Тогда наша следующая остановка — 9 июля 1776 года.

За неделю до этого сравнительно недалеко от Нью-Йорка (по сегодняшним меркам), в Филадельфии, Второй Континентальный конгресс принимает Декларацию независимости. Делегация провинции (еще не штата!) Нью-Йорк не принимает участия в голосовании, сославшись на отсутствие столь серьёзных полномочий. Подписи нью-йоркских конгрессменов появятся под документом только 15 июля...

Думаю, они появились потому, что именно 9 июля главнокомандующий (еще не Президент!) Джордж Вашингтон в нынешнем Сити-Холл-парке читал Декларацию своим войскам. Естественно, что собрались и обычные горожане. Уже вечером, при свете факелов, толпа пошла вниз по Манхэттену, чтобы выйти на площадь Боулинг-Грин (помните, мы уже вспоминали её сегодня?).

В центре площади стояла огромная статуя короля-тирана — Георга III. Толпа стащила её с постамента и разбила на куски. Основная часть памятника была переплавлена на пули, голову короля видели где-то уже в ХХ веке где-то в Европе, а затем снова потеряли, и только сохранившийся чудом лошадиный хвост украшает и сегодня экспозицию музея истории Нью-Йорка на Пятой авеню...

Однако одним живым свидетельством этого бунта (или революции?) вы можете насладиться и сегодня.

Сейчас на месте Георга фонтан с огромной клумбой, на которой в разное время года высаживают разные цветы — чтобы она все время цвела. А вот ограждает эту клумбу всё та же чугунная ограда XVIII века. Будучи в том районе, подойдите к ней — на всех самых толстых прутьях видны неровные следы пилы. Ведь естественно, что забор, ограждавший статую монарха, был увенчан британскими коронами.

Они были спилены именно 9 июля 1776 года.

***
1788 ГОД

Апрель 1788 года ознаменовался нью-йоркским «Делом врачей». В буквальном смысле.

Единственная медицинская школа в Нью-Йорке принадлежала Колумбийскому университету. И будущие врачи, в ней обучавшиеся, добывали анатомические пособия где могли. Как правило, на ближайших кладбищах. Ничего необычного в этом не было — и в Европе, и в Америке это была хоть и не благопристойная, но абсолютно общепринятая практика. А где, согласитесь, еще?

Но общество роптало.

В 1788 году количество разоряемых могил резко увеличилось, это привело даже к запросу в Городской совет, чтобы урезонить распоясавшихся врачей-гробокопателей. Но в феврале Совет не внял...

В апреле группа детей играла недалеко от нью-йоркской больницы. Погода была неплохая, поэтому окна здания были открыты. А в одной из лабораторий студент Джон Хикс рассекал один из добытых женских трупов. Отрезав от тела руку, этот задорный весельчак крикнул одному из мальчишек, мать которого умерла лишь пару дней назад: «Смотри, это рука твоей мамы!»...

Ну, в общем, та ещё шуточка, даже по меркам XVIII века.

Ребенок в слезах помчался домой и рассказал всё отцу. Папа отправился на кладбище, разрыл могилу и увидел, что гроб пуст.

Дальше, в общем, можно и не рассказывать.

Разъярённая двухтысячная толпа, трёхдневные беспорядки, сожжённая больница, около двадцати погибших, сотни раненых.
Естественно, были уничтожены все обнаруженные толпой анатомические пособия. В том числе, под горячую, извините за невольный каламбур, руку, и тела тех, кто уже успел скончаться в больнице, но еще не был отдан родственникам.

***
1849 ГОД

10 мая 1849 года состоялся, наверное, самый изящный бунт в истории Нью-Йорка, хотя и один из самых кровопролитных.

Изящный — даже не потому, что местом его начала послужил оперный театр Астор-плэйс. А потому, что спичкой, поджегшей восстание, был простой вопрос:
— Кто лучше играет шекспировские главные роли — американский актёр Эдвин Форрест или англичанин Уильям Макриди?

Очень, очень возвышенным было нью-йоркское общество в далеком 1849 году.

Между прочим, последнее совершенно не шутка, да и сам вопрос серьёзный. Американский писатель и поэт Ральф Эмерсон писал в своем дневнике, что существа на других планетах, вероятно, называют Землю «Шекспир». Пьесы Шекспира были не просто утехой высших слоёв: исторический факт — в Золотой лихорадке в Калифорнии шахтеры коротали суровые зимние месяцы, сидя у костров и разыгрывая пьесы Шекспира по памяти, и не какие-то специально обученные шахтёры-театралы, а повсеместно.

Хотя на самом деле, это был первый конфликт американцев и «понаехавших».

Форрест был «актёром рабочих». Крепкая фигура, высокий рост и хвастливые слова о том, что если бы Шекспир жил в то время, он точно был бы американцем.

Англичанин Макриди, напротив, собирал сливки общества. Утонченный, манерный, не появлявшийся без белых жилетов и детских (по размеру руки) перчаток.

7 мая 1849 года, за три ночи до бунта, сторонники Форреста купили сотни билетов на галёрке оперного театра Астор и остановили пьесу « Макбет», бросая на сцену тухлые яйца, картофель, гнилые яблоки, лимоны, туфли, бутылки вонючей жидкости и рваные сиденья.

После такого ужасного выступления Макриди объявил о своем намерении отправиться в Великобританию на следующем корабле. Только петиция, подписанная 47-ю состоятельными нью-йоркцами, среди которых были писатели Герман Мелвилл и Вашингтон Ирвинг, уговорила его остаться. «Здравый смысл и уважение к порядку, преобладающему в этом сообществе, поддержат вас в последующие ночи вашего выступления», — писалось в письме.

10 мая Макриди снова вышел на сцену в роли Макбета.

Мэр Калеб Вудхалл был вынужден вызвать армию — шеф полиции сообщил ему, что у города нет сил справиться с большим бунтом. В общем, это и неудивительно, если учесть, что полицейский капитан Исайя Риндерс был ярым сторонником Форреста и даже раздавал листовки среди десятитысячной толпы, окружившей театр в семь вечера.

Когда театр начали жечь (к счастью, неудачно) армия сначала стреляла поверх голов, потом несколько раз в толпу.

Итог — три десятка погибших, 120 раненых и самое большое количество жертв среди гражданского населения со времен Войны за независимость.

Если кому-то интересно, Уильям Макриди пережил соперника по возрасту на 14 лет и скончался на год позже его.

***
1857 ГОД

Уникальный нью-йоркский бунт, тоже «узко-профессиональный», как и Врачебный бунт 1788 года, только тут бунтовали полицейские. Против кого? Против полицейских. В Нью-Йорке середины XIX века бывало и не такое.

Причиной восстания послужило назначение мэром Фернандо Вудом, которого многие считали взяточником, нового начальника полиции. Им стал некто Чарльз Девлин, по слухам, купившим своё место за колоссальные по тем временам деньги — 50 тысяч долларов.

До этого, Совет отозвал у мэра полномочия контролировать полицию, но мэр Вуд отказался подчиниться. Назначенный уже на этот раз губернатором Джоном Кингом новый оберполицмейстер Дэниэл Коновер, 16 июня 1857 года прибыл на рабочее место и неприятно удивился, увидев в своем рабочем кресле кого-то другого.

Обиженный Коновер быстро получил два ордера на арест мэра — один за подстрекательство к беспорядкам (а беспорядки уже полным ходом шли — верные каждый своему шефу копы вовсю мутузили друг друга на ступеньках здания полиции), а второй — за насилие против личности самого Коновера.

53 полицейских были ранены, мэр Вуд в итоге согласился подчиниться, и был арестован. Однако его никогда не судили, наоборот — суд вынес решение, что губернатор не имел достаточных полномочий, чтобы вмешиваться в назначения.

Другой суд принял решение взыскать в пользу каждого из раненых по 250 долларов с мэра Вуда. Мэр платить отказался, и за всё пришлось заплатить городскому бюджету.

Америка очень, очень законопослушная страна.

***
1857 ГОД

Бунт, с самым ярким названием — Бунт Мёртвых кроликов — состоялся в Нью-Йорке тем же летом, что и полицейский бунт. Буквально через пару недель — 4 июля 1857 года.

«Мёртвые кролики» — это одна из самых жестоких банд Нью-Йорка середины XIX века. Если вы смотрели фильм Мартина Скорсезе «Банды Нью-Йорка», то он как раз примерно об этом бунте.

Пока полицейские были сильно заняты друг другом, Мёртвые кролики и Боуэри-бойз (другая огромная банда) начали делить манхэттенский район Боуэри, попутно грабя магазины и убивая друг друга.

Всего с обеих сторон приняло участие в волнениях от 800 до 1000 бандитов.

>>> Кирпичные биты, камни и дубинки густо летали вокруг и из окон во всех направлениях, и мужчины дико бегали вокруг, размахивая огнестрельным оружием. Раненые лежали на тротуарах и были растоптаны. Теперь Кролики будут объединяться и заставлять своих противников подниматься по Баярд-стрит к Боуэри. Там беглецы усилятся, обернутся против преследователей и заставят их отступить на улицы Малберри , Элизабет и Бакстер.
© «Нью-Йорк Таймс», 6 июля 1857 г.

Армия навела порядок, хотя и не без потерь — 8 погибших, сотня раненых — это официальные числа. Но большинство исследователей отмечает, что огромное количество трупов было унесено бандитами с собой и похоронено или уничтожено в укромных местах. Это, говорят исследователи, подтверждает изрядно прореженный «иконостас» на улицах и наглядное отсутствие многих знаковых фигур после бунта.

Интересно, что Мёртвые кролики были впоследствии сильно возмущены тем, что всю вину пытаются возложить на них. Они даже оплатили публикацию заявления в «Нью-Йорк Таймс», в котором говорилось:

>>> «Мертвые кролики» просят нас заявить, что члены клуба «Мертвый кролик» не являются ворами, что они не участвовали в беспорядках с «Боуэри-бойз», и что бой на улице Малберри проходил между «Тараканами» с Малберри и «Стражами Атлантики» с Боуэри. Мы уверены, что «Мертвые Кролики» чувствительны к чести, и не позволят вору скрываться, а тем более быть членом их клуба.
© «Нью-Йорк Таймс» 8 сентября 1857 года.

***
1863 ГОД

Несмотря на то, что Нью-Йорк был во время Гражданской войны штатом Севера, именно здесь произошли главные расистские беспорядки против чёрных.

Президент Линкольн даже отвел несколько полков ополченцев и добровольцев после битвы при Геттисберге, чтобы контролировать город.

Мятежники были в подавляющем большинстве белыми мужчинами рабочего класса, в основном ирландцами, которые боялись свободных черных, борющихся за работу. Вторая причина бунта — возмущение законом, который позволял за 300 долларов откупиться от призыва в армию — для бедняков 300 баксов были серьёзной суммой (что-то около десяти тысяч сегодня). Была такая форма легально откосить — и заодно пополнить тающие во время войны деньги правительства на военные действия.

Нью-Йоркский бунт 1863 года остаётся сегодня самым масштабным и кровопролитным гражданским протестом за всю историю США — тогда погибло 120 человек, многие негритянские дома, в том числе в центре города, были сожжены дотла. Также были уничтожены несколько гостиниц, приютов, учреждений.



Впервые в истории против протестующих были применены пулемёты.

Многие учёные, в частности Герберт Эсбери, автор книги «Банды Нью-Йорка» 1928 года, называют потери гораздо выше: 2000 убитых и 8000 раненых, причём основная часть погибших и раненых была среди бунтующих ирландцев.

***
1870-1871 ГОДЫ

Нью-Йоркские «Оранжевые бунты» 1870 и 1871 годов — в толерантной к различным вероисповеданиям Америке достаточно необычный пример.

Ирландские (снова ирландские!) протестанты (и присоединившиеся к ним) бунтовали против ирландских католиков (и присоединившихся к ним).

Первый бунт произошел 12 июля 1870 года во время парада ирландских протестантов в Манхэттене. Они праздновали победу в битве на реке Бойн Вильгельма III, короля Англии и принца Оранского (отсюда и название), над Яковом II Стюартом.

Казалось бы, где имение, а где наводнение, однако именно буйность характера ирландцев привела в июльские дни 1870-1871 годов к более чем 60 жертвам.

Во время первого парада — протестанты били католиков на севере Манхэттена. В следующем году, хотя парад проходил под охраной 1500 полицейских и 5000 членов Национальной гвардии, окружившие парад католики — мстили...

Даже, прямо скажем, хорошо, что сегодня ирландские клерикальные споры в Америке перенесены на март и ограничиваются Днем Святого Патрика.

***
1926-1968 ГОДЫ

Гарлемские бунты — это целая эпоха точечных и массовых восстаний, во время борьбы против сегрегации.

Как правило, поводом к ним служил какой-то случай жестокости со стороны властей или полицейских. Много погибших, много раненых, однако именно это сорокалетие, по большому счёту, привело к пониманию того, что люди равны, независимо от цвета кожи.

И сегодня, как правило, когда говорят о расовых угнетениях, чаще имеют в виду даже, скорее, не рабство, а именно сегрегацию XX века.

И наоборот, те, кто сегодня стонет по поводу «черного расизма» — когда порой именно чернокожие получают какие-то, порой и незаслуженные, персональные привилегии, — должны понимать, что это то самое качание маятника истории — чем сильнее его оттягивали в прошлые времена, тем дольше он будет лететь в обратную сторону, пока, наконец, не успокоится.

Фактически концом эпохи Гарлемских бунтов стало убийство Мартина Лютера Кинга-младшего в апреле 1968 года и последовавший сразу за ним Бунт Колумбийского университета, когда студенты протестовали против сегрегации и войны во Вьетнаме.

Сумасшедший 1968 год.

Который, тем не менее, положил конец долгой эпохе бунтов Гарлема.

***
1969 ГОД

И наконец, наверное, самый известный нью-йоркский бунт в истории — Бунт Стоунволл.

Самый известный, думаю, потому, что он ближе всего к нам по времени.

Stonewall Inn — это бар на Кристофер-стрит, купленный незадолго до событий мафиозной семьёй Дженовезе. По этой же причине полиция туда заглядывала нечасто — потому там и лился рекой безакцизный или просто поддельный алкоголь, не было пожарных выходов и так далее. Там даже не было проточной воды за барной стойкой — использованные стаканы пропускали через емкости с водой и немедленно использовали повторно. Короче, тот ещё шалман.

Ну, а раз внимания полиции не было, этот бар облюбовали геи и лесбиянки — в 60-х годах они, мягко говоря, очень рисковали, если бы привлекали к себе внимание.

Однако 28 июня 1969 года необъявленная полицейская облава всё же началась. Было арестовано 13 человек, однако толпа, собравшаяся вокруг бара, неожиданно не стала безмолвно наблюдать, а отбила арестованных.

Точнее так: в начале толпа воспринимала всё это достаточно спокойно, даже пела песню, которую нас почему-то часто заставляли петь в советских школах — «We shall overcome» — «Мы преодолеем»... Но не стоило копам бить ту женщину, Шторм Деларвери — именно в этот момент толпа озверела.

Уже к концу дня в Нью-Йорк начали съезжаться ЛГБТ-люди сначала со всего города, а затем и со всей страны.

На вторую ночь усиленная полиция попыталась снова разогнать толпу, которая к тому моменту уже насчитывала тысячи людей. Это была вторая их ошибка. Ведь еще утром главные городские газеты вышли с первыми полосами о Стоунволлском бунте.

ЛГБТ-люди почувствовали собственную силу. «Веселая сила» — так назвал эти дни писатель и поэт Аллен Гинзберг.

День освобождения Кристофер-стрит 28 июня 1970 года ознаменовал первую годовщину беспорядков в Стонуолле собранием на Кристофер-стрит с одновременными маршами гей-прайдов в Лос-Анджелесе и Чикаго. Это были первые гей-прайды в истории США. А уже в следующем году марши гей-прайдов состоялись в Бостоне, Далласе , Милуоки , Лондоне , Париже , Западном Берлине и Стокгольме.

Сегодня в маленьком сквере на Кристофер-стрит стоят несколько белоснежных статуй — стоящие мальчик с мальчиком, на скамейке — сидящие девочка с девочкой... Они показывают, что это самые обычные люди, живущие рядом. И в общем-то меня, абсолютно жёсткого страйта, как и никого другого, абсолютно не должно волновать — кто с кем спит.

Иначе — вспомните, что я чуть выше сказал про маятник.

В прошлом году отмечалось 50-летие Стоунволлского бунта. Самый большой ЛГБТ-прайд в истории пришло посетить — и как участники, и как зрители, — внимательно: пять миллионов человек!

***
Я не рассказал еще примерно о трех десятках других бунтов нью-йоркской истории.

Среди них были жуткие голодные Мучные бунты 1837 года и даже забавные, если тут уместно это слово, бунты Соломенных шляп 1922-го.

Бунты иногда происходят. Во всех странах. Во все времена.

И даже не важно, из-за чего они происходят.

Главное — что если дело доходит до бунта, уже одно это означает, что в обществе что-то серьёзно не в порядке.

А также то, что предыдущие несколько лет страну что-то раскалывало.

Или кто-то.

Александр Осташко, Нью-Йорк.

(подписывайтесь, у него много историй из жизни NY)

Tags: Интересное, Политика
Subscribe

promo ibigdan декабрь 3, 2007 00:08
Buy for 1 000 tokens
Хотите 1 миллион просмотров вашей рекламы за неделю? Легко и не дорого. Хотите чтобы о вашем продукте или услуге узнали сотни тысяч уникальных посетителей? Запросто. Адекватные цены и профессиональный подход, базирующийся на 11-летнем опыте. Блог "Самый сок!" читают во всём мире. Среднее…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments